Именно это соединение и являет нам первую семью, а также являет нам первую Церковь. Потому что человечество создается в лице первой семьи как первоЦерковь. Сейчас все время говорят: «Семья — малая Церковь».

Прежде всего Церковь создается как семья, а уже потом семья как Церковь. Об этом сегодня многие и многие забыли. Церковь – это прежде всего семья. В первородном смысле этого слова — когда люди соединяются. Потому что друг без друга они неполноценны.

Таким образом, через Адама и Еву, все человечество, несмотря на грехопадение, перспективно развивается: все люди разные, и один в другом нуждается. У всех людей разные способности: есть богатые, есть бедные. Есть умные, есть дураки. Есть здоровые, есть больные. Есть способные, есть — нет. И только вместе эти разные люди могут быть единым человечеством, которое есть Церковь как семья. Адам без Евы не человек.

И мы друг без друга — не человечество. И Церковь, по сути своей, это осуществление этой человеческой семьи в двух прекрасных людях, которых мы называем Адам и Ева. И Церковь существует именно ради того, чтобы всех разных людей соединить в единое человечество.

Как это можно сделать? Только Любовью. По слову Алексея Степановича Хомякова, замечательного русского богослова, славянофила, «Церковь — это организм любви».

Сегодня мы живем в довольно сложной обстановке. У многих людей, читающих слова «Бог есть Любовь», сердце трепещет. Но если сегодня сказать «Церковь есть Любовь» — как это будет воспринято? А ведь это тождественные вещи! Церковь замыслена как Любовь. И прежде всего как семья, которая соединена только любовью, только самоотдачей, только глубочайшим проникновением. И семья может существовать только так.

Фото: Batilda, photosight.ru

Сущность брака не исчерпывается продолжением рода

О семье очень много говорится. О том, что православные семьи должны быть многодетными. Но сущность брака не исчерпывается продолжением рода. Тогда чем же тогда христианский брак отличается от брака языческих племен, которые населяют, например, Танзанию, или от понимания брака в исламе, в иудаизме?

Сущность брака в человеческом обществе, христианского брака в том числе, за много столетий, к сожалению, утратила свое онтологическое значение и перешла прежде всего в социально-бытовую категорию. Брак в первую очередь стал инструментом жизневоспроизводства, а не организмом любви. И утратил свою мистическую, онтологическую, богоподражательную сущность.

Поэтому когда с миром стали твориться всевозможные катаклизмы — экономические, социальные — все! брака не существует. Потому что он был привязан к этим вполне земным категориям: продолжение рода, социум, культура, экономика и так далее. А двадцатый век – это век мировых катастроф, революций, сексуальных в том числе.

И вдруг от брака ничего не остается, и люди думают: а зачем нужен этот брак, который включает в себя эти вещи, но лишен глубокого мистического смысла? И люди этого мистического чувства ищут: спрашивают, если мы любим друг друга, зачем нам штамп в паспорте, зачем нам социальные вещи, которые брак не держат?

Все-таки интуитивно человек в браке ищет настоящего, глубокого: то, что соединяет людей, чтобы они, один раз встретившись на земле, никогда уже не разлучались. Ведь любовь сильнее смерти.

«Сильна, как смерть, любовь», — говорит нам Священное Писание Ветхого Завета. А Новый Завет утверждает, что любовь сильнее смерти. Христос воскрес, «смертию смерть поправ».

Зацепиться за ценности

Что такое брак сегодня? Кто эти люди, которые встречают и начинают любить друг друга? И каким образом сделать так, чтобы эта любовь, как свойство брака, божественное свойство человека и Церкви — не потерялась?

Как не просто сохранить, а приумножить это свойство?

Самая сложная задача современной Церкви, как и вообще во все времена – явить этому миру, что Церковь есть Любовь. И исповедовать это.

Сегодня это особенно актуально, потому что Церковь начинает затрагивать те самые явления, которые в свое время стали разрушительны для любви.

Как только Церковь, будучи организмом любви, начинает цепляться руками и ногами не за Христа, а пытается утвердить себя в рамках сцепки с государственной властью, — тогда, едва власть начинают трясти, начинают трясти и Церковь. Как только власть начинают критиковать, так Церковь подвергается нападкам.

И тогда, то, что произошло с социальным браком, происходит и с социальным институтом — Церковью. И Церковь в глазах людей выглядит прежде всего как социальный институт.

Без сомнения, надо кормить голодных, одевать бездомных, посещать больницы, заниматься катехизацией… Но все-таки сущность Церкви не в этом.

И мы все время говорим о том, что Евангелие – это не этический трактат, что самое главное – это не то, как Христос учит правильно поступать, что Священное Писание христианства – это не философия, не этическое учение. Что в христианстве (сошлюсь на того же Хомякова) самая главное наше сокровище, наша ценность – это Сам Господь Иисус Христос. И больше ничего.

И вот когда в Церкви для всех – это правило, все знают, что в Церкви для нас главное Господь Иисус Христос и наши личные с Ним взаимоотношения, тогда всё потихонечку становится на места. Тогда Церковь становится семьёй.

Когда один без другого не может, когда один в другом нуждается, когда один другого ищет, когда один другого спасает. Когда всё стоит на таких отношениях. И тогда всё встаёт на свои места. Если Царство Небесное взыскуется таким образом, то всё остальное прилагается – и социальное, и другое.

Семья, скреплённая огородом

То же самое происходит и в семье. Если семья не испытывает потребности во Христе, если семья не испытывает потребности в постоянном источнике любви, её трудно сохранить.

Человеческая любовь – как вода. Она – хорошая вещь, необходимая для жизни. Но ведь Христос претворяет её в вино на браке в Кане Галилейской. Христос дает иную сущность этому простому и естественному. Он наполняет брак совсем иным содержанием. Вино – это совершенно удивительным образом преображенное вещество.

Виноградные ягоды — поспевшие, собранные, пережатые, забродившие и преображённые в вино, которое совсем иного качества, чем вода. Но это вино имеет ещё и способность по действию Духа Святого становиться истинной Кровью Христовой, которая делает нас совершенно другим человечеством.

Так вот любовь, которая даётся каждому из нас, как потенция, как свойство, как Божественная сила, — может оскудевать. Любой огонь, если в него не подкладывать дрова, обязательно затухнет когда-нибудь. Любая любовь, над которой не трудятся, будет тухнуть, превращаться в иную категорию. И тогда брак будет держаться какими-то другими вещами.

Любовь будет продолжать себя в детях, потому что там она остаётся. Тогда брак будет скрепляться либо детьми, либо общей площадью, либо огородом и дачей, куда надо ездить, либо какими-то постоянно делаемыми ремонтами и покупками в магазинах мебели. Потому что ведь что-то должно быть общее. Или он будет распадаться, распадаться, распадаться: супругов ничто не будет держать.

Все человечество – потенциальная Церковь. И когда мы говорим о вечной жизни, про спасение, о пришествии Христа в мир во Второе Его пришествие, когда читаем молитву «Отче наш» каждый день, мы говорим о человечестве именно как о Церкви. Потому, что в Царствии Небесном осуществившееся человечество – это Церковь Божия и Его семья.

«Я назову их, — говорит Бог в Ветхом Завете, — сынами и дочерями». И мы уже сейчас постоянно называем Бога своим Отцом. Потому, что Иисус Христос поставил нас вместе с Собой на одну ступенечку по отношению к Богу. Он называет Бога Отцом и нас научил так Ему молиться, называть Его своим Отцом.

Церковь мыслится как семья, мы — только как дети, а не как рабы, не как наёмники. И поэтому если каждый из нас не научится любить, через семью и через Церковь, не будет ни семьи, ни Церкви.

<< Пред. - След. >>