Кто-то правильно сказал: «У многодетных родителей всегда пятница». А мы еще и не многодетные по-настоящему. Разве трое – это много? Но дни, как гуси, пролетают, не оглянешься, это правда. Зато и жизнь не плоская.

Третье измерение

Когда рождается третий малыш, жизнь не просто меняется, а меняется очень круто. Еще вчера мы были как все -среднестатистическая интеллигентская семья с двумя детьми, мальчик и девочка. «Что вам еще нужно? – удивлялись знакомые. – Живите и радуйтесь, у вас уже все есть».

А Господь нам послал третьего.

Как же не принять? Конечно,  усталость, недосып, болезни, каждого по очереди и всех вместе. Конечно,  капризы, непослушание, разбросанные по дому вещи. Одну отвезти в школу, с другим -  порисовать и покатать машинки, третьего – кормить каждый час и согревать, чтобы не потерял с трудом набранные граммы. И все это одновременно. А еще – завтраки, обеды, ужины, уборка, стирка,  прогулки, разговоры по душам, чтение, пение… А еще приходит с работы усталый  папа.. Жаль, что  сутках только 24 часа.  Но…

Но!  Жизнь вдруг, сквозь постоянную  усталость, материнские заботы и  страхи так начинает сиять, как никогда до этого. Откуда-то берутся силы крутиться по дому целый день и отвечать на бесконечные детские вопросы.  Откуда-то вдруг в сердце такое веселье, какое  бывает только на Пасху. А спать хочется очень…

Жизнь стала другой – не привычной, предсказуемой, управляемой нами, а совершенно неожиданной, разной, внезапной, стремительной.

Кто-то правильно сказал: «У многодетных родителей всегда пятница». А мы еще и не многодетные по-настоящему. Разве трое – это много? Не пять, не восемь. Только трое. Но дни, как гуси, пролетают, не оглянешься, это правда. Зато и жизнь не плоская: верх-низ, ширина-длина, работа-дом-работа,  а объемная. Появилось третье измерение. То ли глубина, то ли высота – не знаю еще. Одно точно известно: теперь все по-другому.

И уж точно не мы – режиссеры этой жизни. Есть Самый Главный Режиссер. Потому все и получается, когда ничего не сходится, не успевается и все валится из рук.

Должно быть, с четвертым, пятым, шестым малышом жизнь еще более объемна, непроста, стремительна, интересна? Не знаю пока. Посмотрим.

О, пипетка!

…Обычный серый октябрьский денек – свинцовое небо, последние рыжие листья на голых ветках. Так грязно и неуютно, что прямо-таки жаждешь снега. И вот в такой день, под вечер, в синих уже сумерках, вдруг  – ощущение заглянувшего в комнату солнца.

Это родился Дмитрий Андреевич.  Весенняя дочка и летний сыночек у нас уже есть, а вот теперь есть  и осенний. Боли – ни капли, будто и не было долгих, трудных родов. Внутреннее смеюсь от счастья и думаю – хорошо бы еще зимнего малыша родить!

Митя  очень маленький и слабый, окрестили его на второй день. Сам не ест, все время спит, приходится будить. Кормить нужно каждый час.  Господи, кто бы меня разбудил в три часа? Три часа чего – ночи, утра? Время разворачивается одной бесконечной лентой, на которой каждый час – как узелок на память.

Достать пипетку, прокипятить, набрать раствор глюкозы. Открыть осторожно плотно сомкнутые детские губы и лить по капельке. Потом сцедить молоко и опять – по капельке, по капельке. Глотать ему тоже трудно. Молоко тонкой струйкой вытекает обратно. А ведь его еще так мало… Смотрю на часы – сорок минут прошло. Кажется, поел. Можно спать. А потом снова кормить.

Ночь проходит, просыпаются дети. Они требуют читать  книжки, гулять, играть. А я не могу – нужно кормить, кормить, кормить и греть малыша, кутая в одеяла, чтобы не терял набранные драгоценные граммы.

Взвешивание – тонкая пытка. Сколько мальчик прибавил за день и прибавил ли?  Мне страшно.

Но сынок растет потихоньку. О, пипетка! Прекраснейшее изобретение человека! Можно было бы написать тебе оду, прославив твоего безвестного изобретателя…

Вот уж  в третий раз я держу новорожденного малыша на руках и не устаю удивляться – какой он особенный, другой, не такой, как мы, и как недолго это продлится.

Митя похож сейчас не на упитанного розового херувима с рекламы памперсов, а на умудренного старика, который все уже видел в этой жизни. Такой глубокий и внимательный у него взгляд. Личико, ладошки и пяточки сморщенные, красно-кирпичные, порозовеют дня через три-четыре. Сплюснутая, как у незадачливого боксера, переносица, сходящиеся к носику глаза, которые он таращит, когда глядит на что-нибудь. Тонкие хворостинки-пальчики, длинные, хрупкие, боязно брать лишний раз, чтобы не сломать как-нибудь нечаянно. На тоненькой цыплячьей шейке – большая голова, совсем почти без волос. Когда батюшка крестил Митю, трудно ему было найти кустик волос у него на головке, чтобы состричь хоть сколько в жертву Богу. Так только, пара волосинок. А глаза мудрые, взрослые, не младенческие.

Мужские разговоры

– Папа, папа пришел!

Дети верещат счастливыми голосами, прыгая в коридоре. Кажется, что тут особенного, каждый вечер так бывает – папа приходит с работы. А для них это главное событие дня. Главнее интересной книжки и  веселой прогулки.

Да… Мама – воздух, в котором дети нуждаются постоянно, но не замечают, привыкли. А папа – солнце. На небе оно не всегда, но сколько радости, когда оно появляется!

Макарик сразу тащит папе мусорное ведро. Однажды он сделал это, по душевному порыву, заметив, что первое папино дело после возвращения с работы – вынести мусор. Папа его, конечно, похвалил и теперь он, сияя от счастья, тащит тяжеленное ведро каждый вечер. А потом у них бывают мужские разговоры – они вместе моют испачканные за день ботинки больших и маленьких размеров и рассуждают о самолетах и про войну.

– Ты не должна  про это говорить, – важно объявляет трехлетний брат  сестре, стоящей рядом. – Ты же не мужчина!

Анюта обижается, но ненадолго. Все равно папа и ее тоже покатает на плечах и споет про космонавтов.

Без мамы

Внезапно дети стали самостоятельными. Аня-то давно привыкла к роли старшей сестры. Правда, ей не очень нравится – больно хлопотно. Она частенько играет в маленькую – сюсюкает и картавит, чего с ней не было никогда, даже в те времена, когда она только выучилась говорить. Кутаю ее с ручками в одеяло, укладываю на диван и пою с ложечки водичкой.

– Ну как, нравится быть младенцем?

Она хохочет и убегает. Нет! Карабкаться по веревочной лестнице под потолок и играть с братом в принцев и принцесс – гораздо лучше.

А Макарию очень нравится новая роль. То все маленький, маленький, а то вдруг-старший брат! Из него вдруг, за один день новой жизни, получился очень серьезный, рассудительный, расторопный помощник.

Переодеваю Митю, дети, естественно, тут же.  Не поворачиваясь, спиной прошу:

– Подайте, пожалуйста…

Не успеваю закончить фразу, как Макарик  уже тащит  маслице и чистый памперс.

– Спасибо, малыш!

– Я не малыш, я старший брат!- обижается сынок.

Действительно, старший. Дети стали на удивление послушнее и разумнее, чего не было, пока их было только двое.

Анна и Макарий переехали жить в бабушкину комнату, которая теперь называется «детская». Там они спят совершенно самостоятельно. Я только молюсь с ними вечером, читаю перед сном, целую и ухожу. А ведь еще несколько дней назад Макарик спал со мной на положении младшенького. Удивительно, как он легко принял  такие большие перемены и уступил место Мите.

В первое воскресенье Митюшкиной жизни мы, конечно, не могли быть с ним в храме у Причастия. Старшие отправились в храм с папой и бабушкой. Впервые без мамы. С некоторой тревогой в глазах. Макар еще совсем недавно подходил к Чаше за ручку со мной. Справятся ли они теперь сами, мои детки?

Бабушка потом рассказывала, как нежно обнимала братца Анюша, подводя к Чаше, как помогала ему потом, какие они серьезные и самостоятельные оказались. Аня дома скромно умолчала об этом, а у самой глазки так и светились.

День Ангела

Сегодня  8 ноября. У Митюшки день Ангела – память святого великомученика Димитрия Солунского, славного воина Христова. И сразу два подарочка в этот день – выпал первый снег и наконец-то малыш ест сам!

Источник: Православие и мир